С. Айзенштадт о культуре и социальном порядке

С. Айзенштадт о культуре и социальном порядке

"Наш анализ начинается с признания вездесущия ограниченности в человеческих обществах. писал С. Айзенштадт, Под этим термином я понимаю неструктурированные ситуации, "между " более структурированными, и символы антиструктуры и сообщества. Такие ситуации и символы могут быть, конечно, в различных контекстах обнаружены во всех человеческих обществах, как и неправильное поведение, которое часто связано и ними. Вездесущие таких ситуаций не дано в некоторых "естественных ", спонтанных тенденциях, во вспышках недовольства цивилизацией. Скорее всего, эти символы, ситуации и паттерны поведения являются культурно и социально сконструированными, и поведение, которое развивается в них, также таким образом сконструировано; даже если оно часто кажется спонтанным и "естественным ", то это социально и культурно регулируемая спонтанность и определение естественного поведения. Это подобно с ситуациями "биологических " кризисов жизни - рождения, юношества, смерти и т. д. - которые, будучи укорененными в явно биологических данностях человеческого существования, протекают в то же самое время, в социальном и культурном русле. Центральный фокус символов, обнаруживаемый в таких минимальных ситуациях, очень сильно амбивалентен социальному и культурному порядку. Эта амбивалентность и сильный акцент на антиструктуре или communitas, которые встроены во многие эти ситуации, также культурно сконструированы, как и социальный и культурный порядок, против которого восстают паттерны поведения, которые развиваются в этих ситуациях.

Такая амбивалентность социальному порядку коренится в нескольких основных характеристиках человеческого существования, конечно, в некоторых аспектах человеческой биологической природы. Среди них - относительно открытая биологическая программа, которая характеризует человеческий род; сознание такой открытости; основные экзистенциальные неуверенность и беспокойство, самым тесным образом связанные с сознанием смерти, конечности человека и в попытках преодолеть ее; и способность воображать различные возможности за пределами того, что дано здесь и там.

Все общества, конструируемые в таком социальном и культурном порядке, проектируются отчасти для преодоления неуверенности и беспокойства, содержащихся в этих экзистенциальных данностях. Они конструируют символические границы личной и коллективной идентичности, определяя членство в различных коллективах в терминах универсальных биологических примордиальных категорий, таких как возраст, происхождение, пол и территориальная принадлежность, "отвечая " на извечные вопросы смерти и бессмертия в религиозных вероучительных системах, различия между данным, человеческим миром и другим потусторонним миром, и между профанным и сакральным.

Однако, сама конструкция таких границ и их институциональных производных добавляет другой компонент неуверенности к человеческой ситуации, который обостряет начальную неуверенность и придает сильную амбивалентность социальному порядку. Этот элемент есть сознание произвольности любой социальной конструкции, сознание, что любой данный порядок является только одним из нескольких, может быть многих, возможных альтернатив, включая возможность жизни за пределами любого социального порядка. Другими словами, сама конструкция любого социального порядка, будучи проявлением человеческого творчества, необходимо налагает суровые ограничения на такое творчество и дает сознание таких ограничений.

Сознание такой произвольности и ограниченности и попытка убедить членов общества, что социальный порядок, в общем, и специфический социальный порядок, в котором они живут, в частности, являются "правильными " - отражены в мифах и символах, распространенных во всех обществах посредством ритуальных и коммуникативных ситуаций. Эти мифы и символы, тесно взаимосвязанные "фольклорные сказания ", отображают комбинацию притяжения мира, находящего за пределами границ социального порядка и страха переступить за пределы этих границ. Они подчеркивают непорочность внутреннего мира, осквернение внешнего мира[1], и необходимость оставаться внутри этих границ. Они, однако, не способны заглушить сознание различных возможностей, существующих за пределами этих границ и поэтому определенной произвольности любых таких границ, любого институционного социального порядка. Сознание произвольности социального и культурного порядка резко обостряется пониманием необходимости репродуцировать социальный порядок посредством социальных институтов. Важно здесь отметить факт, который составляет краеугольный камень современного социологического анализа; то есть, неадекватность организации социального разделения труда для объяснения конструкции и сохранения социального порядка. Сознание произвольности любого культурного и социального порядка, факт, что такое сознание усиливает те неуверенность и беспокойство, которые коренятся в сознании открытости биологической программы, сознание своей смертности сопутствующей амбивалентности социальному порядку, конституирует одно из важнейших проявлений проблем, свойственных процессу "рутинизации " харизмы.

Такие процессы не являются акцидентальными или внешними сфере культуры. Они даны в основном факте переплетения культуры и социальной структуры как двух составных элементов конструкции социального порядка. И именно потому, что символические компоненты основаны на построении и сохранении социального порядка, они также несут в себе семена социальной трансформации. Такие семена трансформации, конечно, являются общими для всех обществ. Однако способы, которыми они прорастают - конкретные группы различных минимальных ситуаций, различных ориентаций и движений протеста, и их воздействие на общества, внутри которых они развиваются - сильно варьируются среди различных обществ, давая рост различным паттернам социальной и культурной динамики.[2]

Концепция Айзенштадта о взаимоотношении культурного и социального приемлема для этнопсихологии, но недостаточна. Ведь фактически нет ни одной сферы социальной жизни, где культура не играла бы свою роль, а функционирование культуры вполне адекватно можно описать как социальный процесс.

- Некоторые проблемы социологии -

[1] Douglas, M. Purity and Danger. London: Routledge and Kegan Paul, 1966.

[2] Eisenstadt S.N. Tradition, Change, and Modernity. . New York, Sydney, Toronto: John Wiley, 1973,, р. 127 129

источник неизвестен

Рубрика: 
Ключевые слова: 
+1
0
-1