Лингвистическая антропология

Лингвистическая антропология

Еще в 1911 г. Ф. Боас утверждал, что антрополог должен тщательно изучать функциональную лингвистику, чтобы понять, как туземец думает. Он подчеркивал, что синтаксис языка может рассматриваться как "когнитивное бессознательное ", поскольку большинство людей не знает о синтаксических структурах языка, на котором говорят. Наиболее влиятельной фигурой из антропологовпионеров в лингвистическом анализе был Эдвард Сэпир, кто в значительной мере стимулировал общий интерес к динамическому подходу к личности. В рамках лингвистического поля он развивал подход, который подхватили и развили дальше его последователи, в частности, Бенджамин Уорф, который сформулировал общую теоретическую позицию, которая стала известна как гипотиза СейпирУорф, противостоящая эволюционистским теориям развития языка и мышления. В данной концепции постулировалось то, что культурнокогнитивная система так называемых "продвинутых обществ " не обязательно является концептуально более сложной, чем культурнокогнитивная система "примитивных " групп. Некоторые лингвисты, придерживающиеся этой позиции, заняли крайнюю позицию в вопросе о мышления и языка, полагая, что язык детерминирует очень многие аспекты культуры, а потому и содержание мышления. Многие антропологи сегодня полагают, что эта концепция не имеет строгой научной базы, но тем не менее они продолжают поддерживать идею о б очень сильном влиянии языка на процесс мышления.[1]

Эдвард Сейпир был конфигурационистом, интересующимся способами, которыми человеческое мышление и поведение моделируется языком и культурой. При этом Сэпир настаивал на важности отдельной личности и был не удовлетворен культурологическими подходами, в которых индивид рассматривался как пассивный носитель культуры. "Культуры, писал он являются просто абстрактными конфигурациями моделей, идей и действия, которые имеют бесконечно различные значения для разных индивидов в группе. "[2] Однако конфигурационалистский оттенок в мышлении Сэпира имел место и в его учении о языке. Каждый язык, с сэпировской точки зрения, структурирует мир особенным образом для говорящих на нем.[3] Так, выучить незнакомый язык значит вступить в новую сферу мысли. "Человеческие существа живут не только в объективном мире, а также не только в мире социальной активности, как он обычно понимается, но в значительной степени находятся во власти особого языка, который становится средством выражения для их общества. Дело заключается в том, что "реальный " мир в значительной степени созидает на языке привычки (habits) группы. Не существует двух языков достаточно похожих, которые можно рассматривать как представляющих одну и ту же социальную реальность. Миры, в которых живут различные общества являются отдельными мирами, не просто один и тот же самый мир с прикрепленными к нему различными ярлыками. "[4] Мы имеем дело здесь с релятивистским взглядом, похожим на взгляд Рут Бенедикт на культуру. Язык, как и культура общества в более широком смысле, формирует перцепцию мира.

Как писал Бенджамин Уорф, "возможно многие согласятся с утверждением, что общепринятый паттерн употребления слов часто предшествует определенным линиям мышления и формам поведения, но соглашающийся часто видит в таком утверждении ничего более, как простое признание гипнотической власти философской и заученной терминологии с одной стороны, или ходячее выражение, лозунг или призывный клич - с другой. Смотреть так ограниченно - значит упускать из вида одну из важнейших взаимосвязей, которую Сэпир видел между языком, культурой и психологией... И не столько в отношении к этим специальным употреблениям языка, сколько к его постоянной подготовке данных и к его самому обычному повседневному анализу феноменов, что мы нуждаемся в распознании влияния, которое он имеет на другие деятельности, культурные и личные. Сигнал к определенной линии поведения часто дается посредством аналогий с лингвистическими формулами, в которых обсуждается ситуация, и посредством которых она до некоторой степени анализируется, классифицируется и распределяется в этом мире, который в значительной степени бессознательно строится на языковых привычках группы. Так, вокруг цистерн с надписью "цистерны с бензином " поведение будет характеризоваться большой осторожностью, в то время как вокруг пустых бензиновых цистернам, оно будет более беспечным - вплоть до бросания около цистерн окурков сигарет. Однако "пустые " цистерны, возможно, более опасны, так как они содержат взрывоопасные пары. Физически ситуация довольно рискованная, но лингвистический анализ акцентируется на слове "пустой ", которое неминуемо свидетельствует об отсутствии опасности. "[5]

Другой лингвистический подход к изучению культуры получил законченную форму в работах С. Фрейка[6], который применил "эмик " и "этик " концепты. "Эмический " подход заключается в анализе культуры посредством подлинных мыслительных процессов, протекающих внутри самой культуры. Напротив тому, в "этическом " подходе анализ накладывает свои собственные ( "объективные ", а по существу идущие от мировоззрения исследователя) особенности на культурные феномены. "Эмический " подход фокусируется на содержании и внутренних значениях, как их переживает носитель культуры, тогда как "этический " подход более концентрируется на общих структурных моделях, которые можно выделить в культуре. Уард Гуднаф ввел понятие "компонентный анализ ", который описывает исследовательскую технику, развившуюся в рамках лингвистики, и которая, по его мнению, должна быть применена и к другим аспектам культуры. Используя эту систему формального семантического анализа, исследователь может открыть собственные когнитивные процессы информанта. Гуднаф подчеркивал также, что анализируя компоненты значений в туземных понятиях исследователь может придти к более валидному пониманию культуры в целом в терминах когнитивных структур индивидуального носителя культуры.[7] Интерес к потенциалу "компонентного анализа " получил широкое распространение после выхода в свет книги Т. Гладвина и У. Стётевента.[8] В ней они собрали значительное количество статей по лингвистики, в которых различными способами привлекалось внимание к необходимости для антропологов постигнуть то, что может быть определено в туземных категориях мышления. Принципиальный интерес к этому подходу привел к появлению "этнокогнитивного " подхода, прежде всего этносемантике.

Большинство исследований в области этносемантики имело дело с отдельными культурными содержаниями в посреднической зоне, документируя культурное знание в особых группах и обществах[9]. Фокусировали ли они внимание на терминологии родственных отношений, классификации животных и растений, на диагностике категорий болезней, цветовых термина, или на более "культурных моделях ", эти исследования продемнстрировали сложность социальных модусов мышления и предложили гипотезы о процессах, посредством которых концепции понятия возникают, становятся общими, и модифицируются.[10]

С этносемантикой тесно связана другая наука психолингвистика. "Как это можно видеть из имени, психолингвистика имеет дело с пересечением лингвистики и психологии. Лингвистическая теория, поскольку она описывает нечто, что знает и делает личность, обеспечивает отправной пункт для развития психолингвистической теории, так как лингвистические знаки являются наиболее важными средствами когнитивной организации. "[11]

- Когнитивная антропология -

[1] George A. De Vos, Arthur A. Hippler. Cultural Psychology: Comparative Studies of Human Behavior. In: The Handbook of Social Psuchology. Vol. 4. Gardner Lingzey and Eliote Aronson (eds.) Reading (mass.), Menlo Park (Calif), London, Don Mills (Ontario): AddisonWesley Publishing Company, 1969, рр. 337 338.

[2] Sapir, Edward. In Language, Culture, and Personality. In Language, Culture, and Personality. In: Mandelbaum, David G. (ed.) Selected Writings of Edward Sapir. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1949, p. 593.

[3] Barnouw, Victor. Culture and Personality. Homewood, Illinois: The Dorsey Press, INC, 163, рр. 9596.

[4] Sapir, Edward. In Language, Culture, and Personality. In Language, Culture, and Personality. In: Mandelbaum, David G. (ed.) Selected Writings of Edward Sapir. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1949, p. 162.

[5] Whorf, Benjamin Lee. The Relation of Habitual Thought and Behavior to Language. In: Hollander, Edwin P., and Raymond G. Hunt (eds.) Classic Contribution to Social Psychology. New York: Oxford University Press/London: Toronto, 1972, pp. 242 243.

[6] Frake, C.O. The Ethnographic Studyof Cognitive Sistems. In: T. Gladwin, W.C.Sturtevtn (eds.) Anthropology and Humean Behavior. Washington, D.C.: Anthropologicfl Society of Washington, 1962, pp. 72 85.

[7] Goodenugh, W.H. Componential Analysis and the Study оf Meaning // Language, 1956, ¹ 32, pp. 195 216.

[8] T. Gladwen, W.C. Sturtevent (eds.) Anthropology and Humean Behavior. Washington, D.C.: Anthropologicfl Society of Washington, 1962.

[9] Tyler, S. A. (ed.) Cognitive Anthropology. New York: Holt, Rinehart and Winston, 1969; Casson, R. W. (ed.) Language, Culutre, and Cognition: Anthropological Perspectives. New York: Macmillan, 1981.

[10] Philip K. Bock. Introduce. In: Philip K. Bock (ed.) Handbook of Psychological Anthropology. Westport, ConnecticutLondon; Greenwood Press, 1994.

[11] Miller, George A. and David McNeill. Psycholinguistics. In: G. Lindzey, E. Aronson (eds.) The Handbook of Sotial Psuchology. Reading, Mass, Menlo Pork, Calif., L.: 1969, vol. 4, pp. 668 669.

источник неизвестен

Рубрика: 
Ключевые слова: 
+1
0
-1