Джон Уайтинг и Ирвин Чайлд: Гипотеза о личностной интеграции культуры

Джон Уайтинг и Ирвин Чайлд: Гипотеза о личностной интеграции

культуры

Культура: единство и многообразие | Принципы полевых исследований Уайтинга и Чайлда | Теория личности | Критика концепции Уайтинга и Чайлда

Культура: единство и многообразие

"Культура группы, как полагал Ирвин Чайлд (Child), сотрудник и часто соавтор Джона Уайтинга (Whiting), состоит из модусов действования, узнавания и ощущения в группе. Культура может мыслиться как описательное изложение единообразий, обнаруженных при наблюдении многих отдельных инцидентов, как абстракций, формулируемых или представителем культуры или внешним наблюдателем. Альтернативно этому культура может мыслиться как комплекс норм или идеалов, которые в некотором роде регулируют или детерминируют то, что имеет место в отдельных случаях. Таким образом, культура иногда рассматривается как подчеркиваемое единообразие, а иногда как подчеркиваемое разнообразие. И то, и другое имеет свои основания. "[1] По мнению Чайлда, это положение ясно утверждал Э. Уоллес[2], "хотя в слишком острой дихотомии. Понятие культуры, говорил он, иногда подчеркивает единообразие, а иногда организацию разнообразия. То есть, продолжает Чайлд, культура включает в себя последовательность в действии определенного числа людей. Но культура также включает различные последовательности для различных групп людей, и организация этих различий в социальную систему есть то, с чем имеет дело культура. Функционирование культуры необходимо включает оба свойства: пренебрежение одним из них в рассуждении о культуре легко может привести к ошибке. Когда личность означает общую психодинамику человеческого поведения, то вопрос: какое отношение рассуждения о культуре имеют к личности прямо ведет к фундаментальным вопросам, таким как: "Что истинно универсально в человеческой природе? " или "Какая часть нашей общей психологии является валидной только для нашей культуры? ". "[3]

Знание культуры может быть необходимо или, по крайней мере, полезно для понимания того, чем являются культурные паттерны, а таким образом и для знания того, что делает индивид и почему. Психологу, вероятно, это не так очевидно, как антропологу, потому что он работает всецело внутри своей собственной культуры. Однако психолог может впадать во множество ошибок, когда он работает в совершенно чужой культуре. Опасность ошибки из-за отсутствия культурного познания еще более повышается, когда психолог имеет дело с людьми, культурная подпочва которых имеет тонкое отличие от его собственной, так, что он не осознает различие или его важность. Антропологи обычно признают некое "психическое единство человечества ". То есть, они считают, что некоторые основные психологические процессы являются одинаковыми в человеке везде, не взирая на его культурную среду. Но если психологи принимают психическое единство человечества за факт, само собой разумеющийся, отсюда никоим образом не следует, что их методы являются адекватными достижения удовлетворительной картины того, что является универсальным в человеческой природе. "Если дети вырастают в рамках одной культуры, многие события воспринимаются ими как естественные, как часть человеческой природы, и поэтому не рассматриваются в качестве переменных. Только когда обнаруживается, что другие народы не имеют практики, которую мы считаем атрибутом человеческой природы, за этой практикой признается значение переменной. "[4]

"Психоанализ был, очевидно, наиболее полезной для этой цели теорией, потому что он интересовался воздействием опыта детства на личность и проективной системой взрослого личности таким образом сформированной, "[5] то есть в нем находили свое отражение и универсальные и культурно специфические компоненты человеческой психики. Однако Уайтинг и Чайлд сформулировали собственную "поведенческая теория " (так ои называли концепцию, которую обычно именуют "теорией научения ", которая, по их мысли, была пригодна для того, чтобы перелить психоаналитическую гипотезу в более концептуально острую, и поэтому более проверяемую форму. Теоретическая сторона таких исследований следовала по существу тем же самым соображениям, которыми руководствовался и Кардинер, отчасти упрощая теорию последнего, отчасти усложняя ее. Как и у Кардинера определенные аспекты культуры выбирались как более базовые, как культурные "данности ", но методика их выбора была иной, более гибкой.

Принципы полевых исследований Уайтинга и Чайлда

Подход Дж. Уайтинга и И. Чайлда (который можно назвать кросскультурным) близок к упрощенному варианту подхода Кардинера и состоял в том, что в каждой из изучаемых ими культур выбирались определенные аспекты, который проверялись на предмет корреляции между собой.[6] Причем, если объекты сравнения у Кардинера были изначально заданы, так же как и используемые методологические процедуры, то Уайтинг и Чайлд постоянно искали в культуре объекты, которые могли бы коррелировать между собой. Наиболее часто это были аспекты имеющие социальное влияние (экономина, социальная культура). Параллельно изучались также методы воспитания детей, принимаемые за основные культурные характеристика из-за их раннего и поэтому глубокого и постоянного формирующего влияния на развитие личности, которое психологические теории приписывали им. После выбора основных аспектов культуры, строились гипотезы обычно на основании психоаналитической или поведенческой теории о воздействии основных аспектов культуры на личность типичного индивиды. Это рассуждение больше всего приложимо к последствиям социализации. Эти исследования были призваны доказать, что личностные процессы в типичном индивиде обеспечивают важную связь между фундаментальными культурными переменными экономики и социальной культуры и теми аспектами культуры, которые наиболее способны испытывать влияние со стороны типичных личностных характеристик, проистекающих из основных культурных моделей, "что личностные характеристики индивидов в значительной степени формируются под воздействием присущих данному обществу обычных способов воспитания детей, а также успехов и неудач в более поздний период жизни. "[7] Характера группы конструируется на основании выводов из культурных данных, и личности членов группы оценивались на основании тестирования. Если наблюдалось согласие между модальной личностной тенденцией и общей картиной характера группы, это служило подтверждением, что процедуры, посредством которых эта картина была составлена валидны, а объекты, между которыми предполагалась корреляция выбраны правильно. Если же соответствия не наблюдалось, тогда адекватность картины характера группы ставится под вопрос, искались новые процедуры и методы.

Все используемые Уайтингом и Чайлдом категории заведомо упрощались по сравнению с Кардинером, хотя в результате, как мы сейчас увидим, складывалась теории более сложная, чем у Кардинера. "Понятие "характера группы " не отражало общество как целое, а сводилось до некоторого сегмента общества; понятие модальной личности также годится лишь для гомогенной группы. Любое общество, даже простейшее, состоит из сегментов, которые могут заметно различаться. Сегменты могут быть нескольких видов. Каждое общество имеет подгруппы, члены которых взаимодействуют друг с другом особенно часто или особенными способами: семья, соседи, община. Общество может также включать сегменты, членство в которых имеет особую форму внутреннего взаимодействия, например, профессиональные группы. Но каждое общество включает также сегменты, членство которых определяется вне зависимости к специальному взаимодействию внутри сегмента: например, отцы. Любой сегмент общества может иметь специальные значения понятные для его членов. "[8] Все эти культурные группы имеют различные модальные личности.

Многие идентичности, которые личность выбирает, не важны в смысле влияния на группу, другие же неизбежно имеют оперативный характер в ее взаимодействиях с другими и посредством культурной регуляции могут быть рассчитаны на то, чтобы временами иметь стрессовые последствия (радостные или печальные). Наличие таких особых идентичностей может затруднить для исследователя отыскание множества линий причинности, но, с другой стороны, они могут выступать как "ключи " для целой цепочки событий. Благодаря им, например, может сохраняться стабильности культурного регулирования социальных интеракций.

Теория личности

Школе Уайтинга обращала особое внимание на развитие личности. Вопервых, взрослая личность является результатом раннего, особенно младенческого, опыта. Это наиболее эксплицитно выражено в "концепции фиксации ". Уайтинг и Чайлд предполагали существование пяти систем импульсов: оральной, анальной, сексуальной, защитной и агрессивной. "Относительно каждой из них утверждается, что индивид может иметь фиксацию, означающую, что это стала для личности "жестко мотивированным основным интересом. " Фиксация может быть "позитивной ", связанной с удовлетворением младенческого или детского желания, или "негативной ", связанной с детским и младенческим опытом наказания. Фиксация затем превращается в мотив, канализирующий внимание к данной области. Так оральная фиксация увеличивает вероятность того, что человек ища объяснение болезни будет думать об оральной зоне. Эти рассуждения явно связаны с фрейдистской моделью. "[9] Вторым важнейшим элементом личностной теории школы Уайтинга, эксплицитно выраженным только в 1961 году, является теория обучения посредством идентификации. "Утверждается, что мы выучиваем роль другого взаимодействуя с ним, и что в этом научении контроль агента социализации и управление ресурсами жестко детерминированы. В позднем детстве и, вероятно, во взрослом возрасте мы играем наши роли способом, который связан с поведением тех, кто социализировал нас. Так, если в детстве нам дается ресурс, когда мы нуждаемся в нем (например, мы получаем от взрослых утешение, когда нам больно), то во взрослом возрасте мы будем поступать также, как вели себя с нами взрослые, с равными нам или теми, кто от нас зависит. "[10] Этот подход описывает индивида в терминах привычек и мотивов (предрасположенностей) по отношению к данному культурно обусловленному стимулу культурно обусловленным способом. Следует отметить, что этот подход уделяет мало внимания структуре личности.

В версии Уайта и Чайлда экологические детерминанты личности, находящейся в группе, разделены на две части: одна поддерживающая система, состоящая из институциализированной экологии, экономики и социополитических структур, функция которых состоит в обеспечении выживания группы в ее внешнем окружении; вторая детское воспитание и социализация, которые осуществляются в принудительных рамках поддерживающей системы, очерчивая личность в соответствии с адаптивными потребностями группы и часто вопреки потребностям индивида. Экспрессивные аспекты культуры определяются как проективная система и они очерчиваются усредненными личностными потребностями, которые были социализированы в процессе детского воспитания, но сохранились как понуждающие личностные мотивы. Практика детского воспитания рассматривается как осуществляемая внутри требований социальноэкономической структуры и приводит к формированию личностей с общими нуждами и мотивами, выраженными в религии, искусстве, фольклоре.[11] "Основная личностная структура " Кардинера и "типичная личность " Уайтинга и Чайлда является и опосредующей две части культуры и активно интегрирующей их. Личность играет интегративную роль.

Хотя конфигурационистский и функционалистский подходы указали на систематичность отношений между различными аспектами культуры, они не смогли объяснить, как различные воспитательские паттерны были связаны с обычаями, верованиями и ценностями культуры как целого. В противоположность этому модель Уайтинга, предлагала комплекс отношений между частями культуры, которые определялись как "предшествующие " и частями, которые рассматривались как "последующие ", с воспитанием и развитием личности.[12] Дж. Уайтинг и И. Чайлд провозгласили свое намерение "иметь дело с личностным процессом как опосредованием между некоторыми аспектами культуры ".[13] Фраза "личностный процесс " выделенная курсивом показавает, что авторы не рассматривают личность как связанное и интегрированное целое, а фокусируются на некоторых составляющих ее частях.

Взгляд Уайтинга на функции культурных верований менялся с годами. Если в своих ранних работах он рассматривал религиозные верования как импульсы, фрустрированные в процессе социализации и межличностный остаток детского опыта, в своих работах шестидесятых годов он рассматривает культурные ценности, включая культурные верования людей как примеряющие идущие из детства бессознательные цели со взрослой оценкой социальной и экономической реальности.[14]

В версии личностно опосредеванного подхода Уайтинга и Чайлда личность является системой находящейся между двумя системами обычаев, описываемых этнографами: практикой детского воспитания и магическими и религиозными верованиями и практикой. Этот взгляд базируется на аналогии с лабораторными эксперементами касающимися обучения включающими парадигму стимулрефлекс. Большинство таких эксперементов совершается над животними, и нет возможности измерить идеациональный или какой либо иной процесс, совершающийся между стимулом и ответом. Здесь часто отсылают к метафоре "черного ящика ". Применяя эту парадигму к опубликованным этнографическим данным об индивидуальном развитии, Уайтинг и Чайлд операционально рассматривают детское воспитание как стимул, взрослое поведения как ответ, а личность, как находящийся между ними черный ящик, который невозможно непосредственно оценить.[15] В своем кросскультурном обзоре распространенных в мире моделей (не менее, чем у 75 обществ, главным образом незападных и бесписьменных) они искали корреляцию между гипотетической культурной причиной личности и ее гипотетическими культурными следствиями, без измерения самой личности.

Критика концепции Уайтинга и Чайлда

Уайтинга и Чайлда критиковали по поводу того, что "в их теории получается слишком много "черных ящиков ": между детским воспитанием и детским поведением, между детским поведением и взрослой личностью, между взрослой личностью и культурными верованиями. И хотя авторы не останавливаются на детском поведении и взрослой личности, логика заставляет признать, что воспитание прежде всего влияет на детское поведение, а взрослая личность на верования. Это сомнительно по нескольким причинам. Даже если верования отражают какиелибо психологические особенности, они отражают психологические особенности предшествующих поколений, а нынешнее поколение соглашается с традицией, которая не полностью конгруентна их личности, но которую они еще не изменили. Вовторых, теории магических верований, которые анализируют авторы, слишком сложны, чтобы их можно было редуцировать к нескольким параметрам, которые используются в этих исследованиях. И чем лучше собраны этнографические данные, тем труднее втиснуть их в аналитические категории. Втретьи, даже самые надежные этнографические данные являются только грубым приближением к тому, что должно быть изучено, чтобы понять личностный уровень. Использование верований как личностных индикаторов должен привести к использованию индивидуальных интервью по поводу этих верований. "[16]

"Модель Уайтинга представляет собой синтез антропологической и психологической теории. От антропологии идет функционалистское утверждение, что различные культурные области зависят друг от друга, а не просто сосуществуют как исторические случайности. От психологической теории идут две центральные идеи, которые имели широкую популярность как среди не специалистов, так и среди формальных теоретиков. Первая была концепция личности, определяемой как устойчивая наклонность отвечать определенным образом на определенные стимулы. Вторая гипотетическое первенство раннего опыта в формировании этой наклонности. "[17] Однако эти подходы многим антропологам не казались убедительными. Как указывал Р. ЛеВин: "Обычаи, такие как практика воспитания и разнообразные культурные паттерны поведения, с которыми они гипотетически связаны, имеют связанны и со многими другими обычаями; эти многочисленные связи сами предоставляют возможности для множества интерпретаций. В сумбуре многочисленных связей очень легко найти подтверждение простых казуальных гипотез, ограничивая исследования несколькими переменными, вместо того, чтобы рассматривать целую структуру отношений, в которых они укоренены. "[18]

С точки зрения антропологической теории примечательным аспектом работы Уайтинга является то, что концепция культуры трансформируется в процессе полевой работы. Культура в его работе является функционирующей как одна из нескольких переменных, которая предсказывает поведение в любом данном случае. Негативная сторона такого подхода, однако, заключается в том, что происходит вытесняет "культуры " в категорию второстепенных переменных и она лишается функции интегрирующего конструкта.[19]

В целом работа Уайтинга и Чайлда, не смотря на свою популярность, внесла не очень много нового в сравнении с работой Кардинера. Интерес скорее представляет контекст, в котором работали эти исследователи в пятидесятых начале шестидесятых годов применение методов, непосредственно заимствованных их школы Культура и Личность выглядело довольно вызывающим. На это обратил внимание современный антропологкогнитивист ДТАндрад, который почти с завистью писал, что Уайтинг еще мог позволить себе толковать культурные явления с психологической точки зрения, не делая многочисленных оговорок и не доказывая своего права на подобный подход, что потом долгие годы было просто невозможно.[20] Что в работе Уайтинга представляется важным с точки зрения этнопсихологии это утверждение, что культура разделена на сегменты культурные группы (в этнопсихологии мы называем их внутриэтническими группами), каждая из которых имеет культурные модели в чемто отличающиеся от других культурных групп. Этнопсихологический подход отличается методологическим принципом, согласно которому происходит исследователь выделяет различные культурные (внутриэтнические) группы.

- История психологической антропологии -

[1] Child, Irvin L. Personality in Culture. In: Handdoor of Personality Theory and Research. In: Edgar F. Borgatta and William W. Lambert (eds.) Chikago: Rand McNally and Company, 1968, р. 82.

[2] Wallace, A. F. C. Culture and Personality. New York: Random House, 1961, pp. 2641.

[3] Child, Irvin L. Personality in Culture. In: Handdoor of Personality Theory and Research. In: Edgar F. Borgatta and William W. Lambert (eds.) Chikago: Rand McNally and Company, 1968, рр. 82 83.

[4] Whiting J.W.M. and Whiting B.B. Contributions of Anthropology to the Methods of Studying child Rearing. In: P.H. Musen (ed.) Handbook of Research Methods in Child Development. New York: Wiley, 1960, р. 133.

[5] Child, Irvin L. Personality in Culture, p. 99.

[6] Whiting, J. W. M. Socialization Process and Personality. In: F. L. Hsu (ed.), Psychological Anthropology: Approaches to Culture and Personality. Homewood, III.: Dorsey, 1961.

[7] Child, Irvin L. Personality in Culture, p. 100.

[8] Child, Irvin L. Personality in Culture, pр. 107 108.

[9] Inkeles, Alex and Levinson, Daniel. National Character: the Study of Madal Personality and Sotiocultural System. In: G. Lindzey, E. Aronson (eds.) The Handbook of Sotial Psuchology. Reading, Mass, Menlo Pork, Calif., L.: 1969, vol. 4, рр. 433 434.

[10] Inkeles, Alex and Levinson, Daniel. National Character: the Study of Madal Personality and Sotiocultural System, рр. 434 435.

[11] Whiting, John W.M. and Child, I.L.. Child Training and Personality: A CrossCultural Study. New Haven: Yale University Press, 1953.

[12] Whiting, J. W. M. Environmental constraints on Infant Care Practices. In: R. H. Munroe, R. L. Munroe, and B. B. Whiting (eds.) Handbook of Crosscultural Human Development. New York: Garland, 1981.

[13] Whaiting, J.W.M., and Child, I.L. Children Training and Personality. New Haven: Yale University Press, 1953.

[14] Robert A. LeVine. Culture, Behavior and Personality. An Introduction to the Comparative Study of Psychosotial Adaptation. Chicago: Aldine Publishing Company, 1974, рр. 57 58.

[15] Whiting, John W.M. and Child, I.L.. Child Training and Personality: A CrossCultural Study. New Haven: Yale University Press, 1953.

[16] Robert A. LeVine. Culture, Behavior and Personality, р. 72.

[17] Harkness, Sara. Human Development in Psychological Anthropology. рр. 105 106.

[18] Le Vine, R. A. CrossCultural Study in Child Development. In: P. H. Mussen (ed.) Carmichael's Manual of Child Development (3rd edn., vol. II) New York; Wiley, 1970, рp. 596597.

[19] Harkness, Sara. Human Development in Psychological Anthropology. рр. 107 108.

[20] DТAndrade. Introduction: John Whiting and anthropogy. In:Whaiting J. Cultura and Human Development. Selected papers. New York; Wiley, 1994.

источник неизвестен

Рубрика: 
Ключевые слова: 
+1
0
-1